Контрольный выстрел.
disnomiya
Чтобы найти тир на улице Еремина 12, нужно зайти через главный вход спорткомплекса стадиона Динамо, подняться по лестнице, пройти через «стеклянный коридор» и спускаться вниз, пока не кончатся ступени.
Около железной двери висит скромная табличка «тир». Когда вы туда зайдете, первое, что вы увидите – толстые прутья решетки, крашеные в больничный зеленый цвет. Женщина на входе обязательно спросит вас, кто вы, и если ей понравится ваш ответ, она, словно Сфинкс, вас пропустит.
Сегодня третий день спартакиады. Все участники уже немного друг с другом знакомы, и на вопрос: «Кого вы считаете своим главным соперником?» отвечают, не задумываясь. Только оренбургские, полушутя, говорят: «Никого». Сейчас они занимают первое место в рейтинге. Конечно, завтра всем командам предстоит еще одно, последнее испытание – рукопашный бой, результаты которого и расставят все точки над i.
Но оренбургские казачата уверены в победе и на вопрос, кто завтра будет выступать от их отряда в рукопашном бое, отвечают:
- Выбрали пятерых, самых сильных, каждого в разную весовую категорию.
- Их просто не жалко! – шутит один.
Все казачата оренбургского войска учатся в обычных школах Екатеринбурга, но сейчас живут в общежитии рядом со спортивным манежем УрФУ, на улице Коминтерна.
- Чтобы не опаздывать, – поясняют они.
В прошлом году такая спартакиада, среди казачьей молодежи, проходила в Ростове-на-Дону. И там именно наши, оренбургские ребята заняли первое место. На вопрос, что помогает им держать планку, один из них отвечает:
- Сплоченность. Можно, конечно, пенять на судей, секундомер, неудачу или еще что-нибудь, но если много тренироваться, иметь силу духа и быть командой на самом деле, тогда получится победить.
- Недавно ходили разговоры о том, чтобы ввести законопроект, согласно которому девушка, не родившая до 23 лет и не вышедшая замуж, должна пойти в армию. Как вы относитесь к этому?
Подумав, они говорят:
- Не очень, это все глупость. Армия – это не женское дело.
- Как не женское? – смеется один. – А кто щи-борщи там варить будет?
Одна команда сменяет другую, и вот со стрельбища уже выходят казачата Забайкальского края. В руках у каждого по снятой мишени. Они не очень разговорчивы, как и всегда, но с Буянто Базаржаповым мне удается перекинуться парой слов.
- Мы учимся в обычных школах, в городе Агинск. После уроков ходим на тренировки. Армейский рукопашный бой, плавание, бег, стрельба, скачки. Всему учат.
- Что важно сделать, чтобы попасть в цель?
- Нужно успокоиться, задержать дыхание. Первый выстрел у нас пробный, чтобы пристреляться. Посмотреть, куда попал в первый раз и там уже подкорректировать прицел. На курок нужно нажимать аккуратно, он немного тугой. А сама винтовка не тяжелая, да и держать на весу ее не нужно. Ну и в плечо отдача потом небольшая. Это все, наверное.
Следующими стреляют ребята из сибирского казачьего войска. Это сборная команда из Тюмени.
- Мы тренируемся в разных организациях: Кречет, Аванпост и наше, казачье отделение, - говорит Данил. - У нас два года военной подготовки: рукопашный бой, тактика, строевая, плавание вот недавно началось. Потом выпускники обычно идут в военные лицеи, училища. Только двое-трое выбирают обычные вузы. Но смысла я в этом не вижу. Зачем тогда тратить свое время в казачьем корпусе, если потом ты не будешь связывать с этим жизнь?
Уже завтра, в субботу, состоится закрытие спартакиады. Все точки над I будут расставлены, победителей покажут по главным телеканалам, о них напишут газеты. Странно и немного грустно думать о том, что большая часть этих ребят могут никогда больше друг друга не увидеть. Но у них еще есть завтра, чтобы показать себя и попробовать запомнить друг друга получше.

(no subject)
disnomiya
Посмотрите-ка, мое первое в жизни всамделишное интервью. Пусть через каждые три вопроса у меня наступал ступор и "Эээ, подожди, сейчас я придумаю, что у тебя еще спросить", я все-таки это сделала.
Сегодня решила, что по любому выйду замуж за казака. Вот отвечаю!
И спасибо Саше Артюшенко за редактуру! У 101 самый крутой тьютор, все же знают, да.

Роме Штанько семнадцать, в этом году он заканчивает кадетский казачий корпус в Кропоткине.
- Как в обычной школе, в мае сдаем экзамены, ЕГЭ, - говорит он.
Он выглядит немного старше своих однокурсников, лет на двадцать. Пока я говорю с ним, в сознании всплывает то одно, то другое лицо, мелькавшее в российских фильмах последних лет. У него очень серьезные карие глаза, и он кого-то мне напоминает.
- Мы живем в отеле на Уралмаше, по четыре человека в комнате. Условия, конечно, не очень. Но это не страшно, можно потерпеть, да и куда деваться.
- У вас на Кубани, наверное, сейчас очень тепло, - говорю я, глядя в окно за его спиной, где идет снег с дождем. Мы сидим в теплом автобусе, позади нас еще девять человек казачат. Стоит дикий гвалт, прерывающийся смехом. Изредка я улавливаю ухом милое «гэканье» в их речи. Настя, моя подруга, просит их сказать что-нибудь с этим кубанским акцентом, они говорят: «гарные дивчины» и снова смеются.
- Да, сейчас плюс восемнадцать. Вот такая погода, как у вас, у нас обычно в конце января, в феврале.
- Как вам Екатеринбург? Я слышала, вам устроили экскурсии?
Неожиданно мы сходимся в общей симпатии к этому городу. Он рассказывает о Кропоткине, о его улицах и переулках и сравнивает с Екатеринбургом:
- Здесь красиво. Широкие проспекты, улицы. И поля есть, - смеется он, - Урал все-таки. Такие просторы. На экскурсию мы ходили в храм Спас-на-крови и вот смотрели комедию в театре в первый день. А так – все из окна автобуса на город смотрим. Когда в пробках стоим, - он улыбается.
Я рассказываю ему о своем городе, о своей школе. Рома задает много вопросов, и в определенный момент я перестаю понимать, кто здесь журналист. Он очень вежливый и спокойный. Его товарищи из того же кадетского корпуса совсем другие: шумные, веселые, шутят так, что непонятно, где правда и кому можно верить. Потому ли, что он чуть старше, или ответственность дает о себе знать (Роман – старший урядник в своем отряде), пока неясно.
- У меня в подчинении девятнадцать человек, - рассказывает он. – Я проверяю, все ли вовремя пришли, всякие такие вещи. Сейчас мы уже старшее звено, 10 и 11 класс, все ответственные, обычно проблем таких не бывает.
За моей спиной Настя спрашивает у других кадетов что-то о дедовщине.
- Да какая дедовщина, - тут же включается в беседу Роман, - за что их (он имеет в виду только поступивших в корпус 11-12 летних мальчиков) вообще наказывать или бить? Мы только помогаем. У нас все по-другому. У нас есть что-то типа традиции, что ли, когда десятые классы помогают новеньким. Одиннадцатые для этого дела не берут, чтобы не тревожить, у нас экзамены. А ребята из десятого охотно за это берутся, никто не отказывается. Это ведь не сложно. Ты просто приходишь к нему по вечерам, спрашиваешь, как учеба, помогаешь с уроками, если нужно. Это объединяет как-то. И ребята новенькие не чувствуют себя одинокими. Сложно привыкнуть поначалу. Ни родителей, никого рядом нет.
- И как твои родители отправили тебя сюда, в кадетский корпус? Это ведь сложно, тяжело.
- Я сам решил.
- То есть вот тебе двенадцать лет, ты приходишь и говоришь родителям «я пойду в казаки»?
- Ну нет. Моя прапрабабушка - ейская казачка, из донских. С начала двадцатого века это все пошло. И я решил. И ни разу не пожалел. Теперь даже не представляю себя в обычной школе. Ты приходишь домой, и… что? Вот мой малой, - говорит он и тут же поясняет, - младший брат, учится в обычной школе. И я не вижу там такого коллектива, как у нас. Мы помогаем друг другу, если что-то нужно или проблемы, у нас никто не останется в стороне. Даже у учителей другое отношение. Вот в школе, если не понял что-то, тебе дают телефон и говорят: «Иди к репетитору». А это ведь недешево сейчас. А тут учителя тянут.
- Как идет отбор при поступлении?
- Сейчас у нас четыре человека на место. Когда я поступал, наш корпус работал два или три года, было легче. Сейчас к нам едут со всей России, много желающих. В прошлом году вот из Москвы парень приехал. Надо сдать физическую подготовку и пройти собеседование. Спрашивают по русскому языку, по математике.
- Чем вообще отличается ваша учебная программа от обычной? Какие-то спецпредметы?
- Да, у нас есть, например, основы джигитки. Учат владеть шашкой, оружием вообще. Физкультура на основе традиций казачества. Три недели нас учат верховой езде. Курсы помладше с лошадьми больше занимаются. Потом православие, история кубанского казачества. Это как-то развивает патриотические чувства, когда много знаешь о своем прошлом, как все было.
- Расписание дня какое-то особое, наверное?
- Конечно. Подъем, отбой, все расписано. Когда личное время, когда что. По выходным увольнение.
- К родителям ездишь?
- Да. Но если долги по учебе или двойки, увольнение не дают. Пока не сдашь. Можешь месяцами из корпуса не выходить, если не исправишь что-то. Но не выгоняют. Только за крупные нарушения. Один раз у нас выгнали парня за то, что поймали с алкоголем. Но такое редко случается.
Настя вдруг начинает выяснять, как у наших казачат обстоят дела с личной жизнью. Оказывается, почти у всех есть девушки. В том числе и у моего Ромы.
- И как она относится к тому, что вы видитесь только по выходным?
- Нормально относится, ждет.
- Но вы созваниваетесь, наверное?
- Телефоны нам выдают два раза в неделю. Тогда и звоню. И в интернет с телефонов выходим. Есть, конечно, компьютерный класс, но там долго не посидишь.
- Как вы вообще там развлекаетесь? – спрашиваю я.
Они шумно обсуждают это, смеются:
- Подушками деремся!
- На самом деле, никак, - добавляет Рома.
Я вдруг думаю, что будет дальше с этими ребятами, после того, как они закончат свой кадетский корпус и разойдутся кто куда.
- И куда ты потом будешь поступать, когда закончишь? – спрашиваю я.
- В ФСБ хочу. На юриста. Ну, а вообще, люди в летные училища идут, кто-то в вузы поступает, в военные. А кто плохо учился, попадает в армию, туда всех берут, - говорит Рома и улыбается.
- Я слышала, что ребятам из суворовских училищ и таких корпусов, как ваш, отдают предпочтение.
- А ты кого бы выбрала для ФСБ – парня из обычной школы или из кадетского корпуса?
- Из кадетского корпуса, - улыбаюсь я.
- Ну вот. Мы лучше подготовлены физически, да и с учебой у нас порядок. Поэтому и берут, я думаю.
Подошел их сопровождающий – мужчина с седыми усами и бородой, они стали собираться, да и мы тоже. Напоследок позвали нас к себе на Уралмаш, посмотреть, как они живут, на олимпиаду в Сочи и в Кубань, в Кропоткин.
Уходя, думаю о том, что стоило бы, наверное, предложить маме отдать младшего брата в такой корпус. Потом думаю: «Нет, жалко». С другой стороны, какие люди замечательные получаются в итоге, может, стоит и потерпеть, и забыть на время свои «жалко», чтобы через пару лет увидеть такой вот, более чем блестящий, результат?

Все дочитавшие могут прийти за заслуженной конфеткой в 225 комнату

(no subject)
disnomiya
в общем, я опять вляпалась в какую-то историю, теперь неделю не хожу на пары и освещаю казачью спартакиаду. ок.
сегодня ходила туда. надо написать статью, я даже начала, но неизбежно стала сваливаться в стиль "местная газета", привет.
мне надо лихо, бодро и задорно отойти от этого и написать что-то достойное, живенькое, молодежное и негрубое (читай: для вконтактика и только для него).
начнем.

Это была судьба, не иначе. В одиннадцать приходит Шистерова и говорит: "Нам надо одного человека на спартакиаду. Там что-то нужно будет писать". Это все. That's all, как говорят на уроках английского. Делай, что хочешь. "А давненько у меня не было больших проблем", подумала я и согласилась.
Доберись до Коминтерна по утреннему октябрю. Розоперстая Эос, все дела, минус десять на улице, горят уши от холода, "лишь бы не простудиться", "почему я не взяла шапку", и самое важное "как я на это согласилась". И почему. Самое главное - почему. Может быть, судьба, может быть, злой рок заставил меня сказать: "да, Шистерова, с тобой я пойду на край света", может, вопрос, который я люблю задавать себе каждый день: "смогу ли я?".
Всегда оказывается, что я могу. Других вариантов в этом тесте нет, это тебе не ЕГЭ.
На самом деле все это оказалось довольно мило. Я люблю слово "мило" вообще, оно такое... вездесущее.
Нам выделили комнатку на четвертом этаже с одним столом и одним диваном. Ни ноута, ни даже незапароленного вайфая - к чему нам такие излишества.
Утром и выяснилось, что это все связано с казаками. С казаками. Окей. Это такие мужички в папахах и с шашками, подумала я. И представила себе Печорина почему-то. Поразилась, сколько мусора у меня в голове.
Ничего подобного. Ни одного Печорина. Только терские казаки прибыли, опоздав, в красивой темно-синей с серебром в форме. Мы с Шистеровой оценили. Я еще подумала о выражении "какая разница, на сколько опоздала твоя девушка, если она пришла на свидание красивая". Так вот, какая разница, что терские опоздали. Зато на форме серебристые пуговицы.
Терские потом переоделись и слились с остальными. Я теперь даже не до конца уверена, что это именно они были в форме. Но какая разница.
Они же и рассказывали - долго, с чувством, расстановкой, про некоего Андрея Калиткина и просили про него написать (ребята, видите, хоть и не в официальной статье, но пишу!). "Атаман районного георгиевского казачьего общества" - написано у меня в тетради по истории (пользуясь случаем, передаю привет Антошину, который меня сегодня не увидел на своей паре). "Вот такой мужик!", говорят терские. Я сижу и умиляюсь. "Активист движения, подполковник запаса".
Волжское казачье войско приехало со своим священником. Священник сначала был в рясе, а потом в камуфляже. Я не утерпела, спросила, кто он такой (всегда важно широко улыбаться, когда спрашиваешь такие вопросы). Батюшка ткнул пальцем себе в бейджик: "Руководитель делегации Марий Эл". Где-то на этом же бейджике еще было подписано "священник", точно говорю.
И пока я разговариваю с терскими, волжский батюшка своим казачаткам кричит: "Тянись, сынок!" и "Давай, двадцатку делай!". Ну что за прелесть.
Вообще все эти суровые мужчины (я имею в виду есаулов, атаманов и иже с ними - наставников, если по-человечески), с большой теплотой относятся к своим мальчикам.
"Убери тапочки, чтобы не мешались, а то подскользнетесь!", кричит донским их наставник уже в бассейне. Донские, кстати, классные. Они из Ростова-на-Дону, все выдрессированы, подстрижены под 0,5 и говорят о патриотизме.
За обедом они рассказывают о своих казачьих садиках, казачьих школах и корпусах. Мы под впечатлением. Я сразу представляю пятилетнего сопляка верхом на пони, с шашкой и в папахе (неистребимый стереотип). Плачет от страха, сопли пузырями, но несется вперед на бешеном пони. Казак же.
На самом деле, как выяснилось, у детей из казачьих детсадов и школ просто углубленная история. Они больше внимания уделяют этому. Это круто и очень важно. Наверное, еще и поэтому эти юные семнадцатилетние донские казаки говорят теперь: "У меня дед был казак. И поэтому я решил пойти именно в казачий корпус. Это элементарный патриотизм. И для меня большая честь быть здесь и представлять свое донское войско".
Вот оно как еще бывает. Даже гордость какая-то появляется: вот, мол, можем же, когда захотим.

Редкая птица долетит до середины Днепра. А читатель до конца этого поста.
disnomiya
«Друзья, есть такой расклад в жизни - чем больше ты пиздишь о своих планах, тем меньше вероятность, что ты их реализуешь. Не пиздите о своих планах!» (с)
Это к слову о том, почему так долго я не писала этот пост. Потому что я всем его обещала.

Мне стало очень скучно жить. Такое состояние наступает в тот момент, когда ты достигаешь цели, а новую пока придумать не можешь. И вот - мне довольно тоскливо. Я сдала экзамены, почти поступила, чем мне себя занять? Ничего не требует такой нервотрепки, как все пережитое этим летом.
Начнем с того, что я уезжала в день рождения S. То есть, мы отпраздновали, поели суши в лесу, запили это чем-то, что мне до восемнадцати не купить, а Эс купить, и я уехала.
Они еще какое-то время (лютые засранцы) обжимались на лавках без меня, пока я плакала у мамы на плече на вокзале.
Я не знаю, почему так вышло. Но я стояла, ждала, пока присоединят вагоны с сидячими местами и чувствовала, как внутри меня со скрипом открывается КОМНАТА СО СЛЕЗАМИ. Я просто Сальвадор Дали в своих сравнениях, но так оно и было.
И так получилось. Самым странным было слышать мамины утешения: "Ну чего ты, смотри, там же будут люди, ты же не одна". Как бы сказать... Мне абсолютно плевать, сколько людей вокруг меня. Меня бы даже больше устроил пустой вагон, нежели то, с чем мне пришлось иметь дело.
Я разбирала по полочкам свой страх и он оказывался пустым. В нем не было абсолютно никаких причин, кроме того, что я еду в незнакомый город одна впервые. Я знала, что доеду - у меня не было выбора. Знала, что найду общежитие, смогу все оплатить, заселиться, найти еду в этой враждебной екатеринбуржской среде, вовремя проснусь, напишу эссе, пройду собеседование, потому что у меня элементарно НЕТ ВЫБОРА. Либо ты из кожи вон лезешь, либо ты вообще никуда не едешь и поступаешь в Пермь.

В двух словах о сидячих местах в поезде Чусовой-Екб: это адовый ад. Особенно первые два часа. В этой музыкальной шкатулке, которую не переделывали этак с семидесятых годов прошлого века, первые два часа играют хиты Ротару, Ласкового Мая и т.д. и т.п. Я не знаю, зачем они это делают. Я предполагаю только, что это встроенная опция, которую нельзя отключить.
Там не поднимаются подлокотники, так что даже если место рядом с тобой свободно, ты не можешь лечь на два сиденья подряд. Только усесться в позе эмбриона, только хардкор.
В общем, в Екб я приехала бледная, тепленькая со сна (отчего сразу замерзла и спотыкалась через каждые два шага), и поперлась за толпой в переход. На вокзале, где ты никогда не был, идти за толпой - самое верное.
Там я отдала какие-то документики водителю с сорок первого канала (кажется, это были конкурсные видео). Сам водитель оказался на метро, поэтому я искала дорогу до главного корпуса на мира 19 своими силами.
С моим топографическим кретинизмом это превратилось для меня в очень увлекательный квест. Но я нашла мальчика с айпэдом и кудряшками на милой голове, который довел меня до стройфака, где он учится сам, а там я дошла сама почти без приключений.
Тут начался второй этап квеста под названием "получи общагу". Сначала надо найти Марину Николаевну, которая даст тебе направление в приемную комиссию. Ты идешь туда и получаешь направление в общагу. Потом на Коминтерна в паспортный стол. Из паспортного стола в общагу. Там получаешь реквизиты. Платишь в СКБ-банке. VOILA - ЗАСЕЛЯЕШЬСЯ (это вместо двадцати строк текста, которые здесь были, чтобы вам было полегче осилить этот Днепр).

В двенадцать у меня началась консультация. Там не сказали ничего нового - все это висело на сайте, читай - не хочу. Причем, провинциалы, кажется, этому сайту уделили больше внимания, и основной поток всех вопросов вроде "Нужны ли публикации?" шел от екатеринбуржских мальчиков и девочек. Это не странно. Просто у провинциалов меньше возможностей - вот они и ищут, как оголтелые, любых крох информации - не ехать же второй раз восемь часов на поезде просто потому, что ты не посмотрел, нужны ли публикации.
После консультации я решила сходить в скб-банк, потому что он был недалеко от здания урфу. Прямо очень недалеко.
Там мне сказали: "Нет! Нам нужны реквизиты, а не направление!". И я вернулась к Марине Николаевне, спросить, что мне делать и нужна ли копия свидетельства о егэ. Копия не нужна, а сначала нужно заселиться.
Я поехала на Большакова. Какая-то гламурная киса в маршрутке пробила в своем айфоне для меня дорогу и сказала, когда мне выйти. Тут начали рушиться мои стереотипы. Позже мне попался очень интеллигентного вида, хорошо говорящий по-русски, вежливый узбек.
На Большакова мне дали реквизиты. Я пошла в скб-банк - и это было действительно далеко. Там я впервые познакомилась с Лужей, по которой ориентировалась все три дня.

Когда я, наконец, вошла в комнату, которую мне дали, я ошалела. Она была очень миленькая. Там было две двухэтажных кроватки, с матрасами на верхних полках, светло-зеленые виниловые обои и облачка на потолке.



Лучше всего было то, что ко мне никого не подселили. Все три дня я могла делать все, что угодно.
И весь первый вечер я сладко рыдала. Нет, все было хорошо. Просто я такой человек, который умеет рыдать впрок. Чем больше выплачешь накануне, тем лучше будет во время. Спокойнее.

Наутро пошла писать эссе. В этом не было ничего примечательного. Я просто нашла свою аудиторию, села на один из верхних рядов и написала эссе на тему "Герой нашего времени" про Джулиана Ассанжа.
Девочка сбоку писала стихи. Девочка снизу писала опус с фразочками в стиле "И каково же было мое удивление". Не надо так.
Когда я возвращалась, в магазине рядом с общажкой я нашла вкусные сэндвичи и хотдоги в магазине подальше. Мне было вкусно. Но, наверное, надо было найти какую-нибудь столовку или кафе. Впрочем, меня дико обламывает куда-то _ехать_, чтобы поесть.

Если девочки, которые живут в этой комнате, увидят этот пост, они убьют меня. Потому что я пользовалась их посудой. Вот сейчас мне стало стыдно. Тогда нет. А сейчас стало. Но я же помыла ее потом. И оставила им свое розовенькое мыло. Пусть простят мне это, пжл? Их красивенькая посудка была несравненно лучше одноразовой пластиковой.
Я купила журнал "Port", потому что там была статья про судьбу периодической печати. Еще там есть красивые фотографии редакторов самых лучших журналов в мире. Вырежу, повешу на стену в общаге и буду целовать перед сном - авось, когда-нибудь мы встретимся и они возьмут меня замуж.

Когда я читала этот журнал, я в очередной раз поняла, что хочу быть мужчиной. Потому что мужская журналистика в разы лучше женской. Есть приятные исключения, наверняка есть. Но я их не знаю. Мне нравится логика мужских текстов, нравится их простой и ясный, элегантный стиль - в хороших изданиях вроде Эсквайра или Порта он именно такой. Я так не могу. Я ухожу в литературщину, и это противно.
Я стараюсь, конечно. Но мечта работать в Эсквайре что-то так бледнеет передо мной, когда я его читаю, а там 90% статей написаны мужчинами.
Наверное, потому, что это мужской журнал. МУЖСКИЕ ЖУРНАЛЫ ЛУЧШЕ ЖЕНСКИХ.
С собеседованием все было немного иначе. Я встала раньше, чтобы приехать одной из первых. Была третьей - это несомненный плюс. И мне досталась приятная комиссия - там был Олешко, еще какой-то мужчина, и двое студентов, девушка и парень.
Пока я сидела в коридоре и нервничала, все вокруг обсуждали какие-то вещи, от которых у меня волосы на затылке дыбом вставали. Кто губернатор Свердловской области? Когда отмечают день телевидения? Как называлась первая газета?
И все поголовно боялись Стровского.
А, забыла. Я не знала ни одного ответа на эти вопросы. И не знала Стровского. Конечно, я быстро все погуглила, но масштабы бедствия поразили меня.
Но когда я вошла в аудиторию, в дело вступила магия. Иначе я не знаю, как назвать то, что произошло. Мне сказали, что у них нет моих публикаций - я отдала им пухлую папку. Они посмотрели, похвалили. Задали вопросы про Сноудена, жанры журналистики... и отпустили, поставив максимум за публикации и за собеседование, во время которого я краснела.
Наверное, я хорошо краснела, потому что мне улыбались так умиленно, как новорожденному щеночку, наверное.
Это действительно было потрясающе, то, что произошло. Как будто вступили в действие все загаданные желания - на день рождения, новый год, во время отпускания шариков в последний звонок, во время шуршания друг о друга пластиковых стаканчиков с шампанским, во время повязывания ленточки на букву "Л" в Лысьве. И все получилось.
У меня было 98 баллов за творческий. Я проходила. Это было так потрясающе, что я чуть не расплакалась снова.
Но нет. Я позвонила маме, мама назвала меня котей.
Потом я отдала оригиналы, съездила на Большакова, потом опять в урфу, чтобы спросить про заявление на общагу, съездила в Фан-Фан, купила мимимишности своим зайчикам и в семь отчалила из милой комнатки.
Так я съездила в Екатеринбург. Я ни с кем не познакомилась, но не то чтобы мне очень этого хотелось. Считаю ли я эту поездку своим личным подвигом? Да, немного. До тех пор, пока я не сделаю что-нибудь еще более смелое.
Это ведь было смело - поехать туда одной?
Это я после собеседования. Только в состоянии большого душевного подъема я позволяю себе фоткаться в зеркало, как тп.

А это мой пропуск в общагу, который у меня забрали. Там была хорошая фотка, жаль.

все, что я говорю, делите на два.
disnomiya
дайри-попурри.
заметки с тегом "texts" делите на восемнадцать (или на двадцать четыре), чтобы от меня совсем ничего не осталось - так будет единственно правильно.
все остальное делите на два. или на семь. на что хотите. я тут перечитала и поняла, что сама оцениваю это как кусочки большого текста, а не как дневниковые записи. так что все делите на восемнадцать. потом разберемся.
не знаю, зачем я сюда пишу это. но мне хочется - и я не вижу причины себе в этом отказывать.

***
Когда я буду писать историю о нас, я назову ее "Лягушки подо льдом".
***
Меня не готовили к тому, чтобы быть счастливой. Я не чувствую теперь ничего - мое счастье спокойно и постоянно. Я живу тихо, безмятежно, у меня ничего не болит.
***
texts/ Я не знаю, любовь ли это - то, что я чувствую. каждый день я думаю о том, что стоило бы организовать кружок "Анонимно влюбленных в N". думаю, нам было бы о чем поговорить. поныть, повопить. мы носили бы с собой пепел и посыпали друг другу головы, ломали друг другу руки, кусали локти. После каждого собрания - коллективное выжимание жилеток.
***
у меня штиль. вокруг меня бушует море талой воды, каждый день после обеда я купаю в нем ноги, сама того не желая, а во мне тишь и синяя гладь.
сегодня солнце напекло мне голову. оно постучалось мне в сердце и сказало, что наступила весна; по морю пошли волны.
***
Шорт лавстори: ему пятьдесят, ей семнадцать, она хочет от него детей.
Я хотела переделать песенку "потому что на десять девчонок по статистике девять ребят" на что-то типа "потому что на десять Лолиток по статистике один Гумберт Гумберт", но я не умею рифмовать, так что сделайте вид, что вы меня поняли.
Я, конечно, не переживаю. Конечно, нет. Просто ему пятьдесят, он некрасивый и он забрал мое сердце.Я не обиделась, у меня еще много осталось.
Мне даже радостно их раздавать.
***
texts/ если б можно было выпускать нежность как кровь. разбил нос, полоснул лезвием по запястью и легче, легче, совсем легко. я пустая, бледная, неживая, но к счастью, больше не имею желания вылизывать твои руки, как соскучившаяся псина.
и всем хорошо. я мертва; ты не испытываешь недоумения.
недавно мне приснилось, что во мне есть механизм счастья. самый большой вал заключен в плечах и в грудной клетке, от него вниз тянутся крохотные шестереночки золотого цвета, и когда я обнимаю тебя - один раз в день, как дозу лекарства принимаю, слышишь, - вал вздрагивает, шестеренки звенят.

(no subject)
disnomiya
Я должна товарищу редактору уже две статьи: про концерт в ДШИ и сегодняшнюю выставку какого-то художника.
Вот смотрите. Я считаю, художник добротный, но бесталанный. Его работы, должно быть, счастливо покрываются пылью в частных домах и двухуровневых квартирах бизнесменов и олигархов.
Ну, а где еще им быть, этим картинам? Реализм, написанный в духе выпускника художки, хорошо смотрится на выставках и в музеях; в этих домах такие картины смотрятся тоже плохо, этаким необходимым барством, но это их последнее и единственное пристанище среди людей (не в хрущевках же им висеть).
Реализм, все эти пейзажики, мостики и реченьки могут быть либо гениальными, либо никакими. И тут они никакие, потому что они не гениальные.
Да, добротные и милые картины, на них приятно взглянуть раз-другой; под гитарное бренчание мальчика из музыкалки они заходят совсем хорошо, но - пусто, пусто.
Я глубоко оптимистичный человек. Мне обычно все нравится и я очень люблю людей. Тут так же. Я посмотрела на художника, на этого чуточку глуповатого мужчину за пятьдесят, который всерьез считает, что "где родился, там и пригодился", а за бугром мы никому не нужны, и в Москве мы никому не нужны.
Извини, чувак, но ты неправ.
Ты либо недостаточно талантлив, либо недостаточно пахал, а скорее всего, и то, и другое.
Но при всем этом он нравится мне просто потому, что мне все люди вокруг нравятся!
Теперь как мне писать об этом? Я не хочу никого обидеть, да и не обижу, наверное, ведь своей точки зрения так и не сформировала.
Вернее, как я выдам эту свою точку? Да, это работы выпускника хорошей школы, сильного выпускника, но бездарного.
Да как им это объяснишь, докажешь...
страдания, боль.

(no subject)
disnomiya
Ах, как же естественные потребности развивают коммуникативные способности!
Как мучительна была мне вся моя двухчасовая поездка до Перми, ах, по ее окончании я узнала, что есть настоящее, неподдельное счастье. Я была глупой, я не знала жизни до этого.
Выйти пришлось у торгового центра "Эко", что увеличило наше путешествие ровно на один автобус. На первом этаже туалет, как водится, не работал.
Ничего! Язык не только до Киева доведет!
Особенно когда очень надо.
Девушки-продавцы провожали меня взглядом недоуменным и сочувственным.
Как ехать от "Эко" до автовокзала мы не не знали тоже. Ничего!
Спросили, доехали. Больше всего раздражает, что ни на одной остановке не было ни одной таблички с раписанием автобусов. Ну-ка, одолей этот квест, усталый путник!
Пермские автобусы мне нравятся и не нравятся одновременно. Они очень симпатичные, новые и немецкие, и проезд в них дешевле на один рубль (мы пришли к выводу, что в Чусовом просто кто-то подворовывает, а иначе - почему проезд дороже, а ездим мы на старом металлоломе?), но что-то в них заставляет болеть мою голову и расстраивает желудок.
Все-таки сегодняшний день богат на удачу. Во-первых, туалет в "Эко" все-таки нашелся, во-вторых, мы доехали до автовокзала, в-третьих, там к нам подошла женщина в сером пальто и спросила, как ходит 37 автобус.
Нам надо было 36, и мы поделились с ней этой бедой, на что нам сказали, что мы стоим не на той остановке.И в-четвертых, выйдя из перехода, мы сразу же сели в тот самый, заветный тридцать шестой автобус.
Идеальное стечение обстоятельств.
Доехали. В-пятых, нужный корпус вшэ стоял прямо за нужной остановкой.
Нас встретили очень дружелюбные охранники и престарелая Гелла. Олимпиада начинается в четыре, девочки, сказали они. Вы можете пройти в столовую, в гардероб и в бибилиотеку. Нет, мы погуляем, сказала я. Мы гуляли минуты три, а потом вернулись обратно.
Здесь все крайне вежливые. Вежливость - это двигатель чего-нибудь там очень важного.
Сейчас мы сидим в библиотеке. Здесь очень милые модненькие стулья и бесплатный вайфай. Олимпиада еще почти через час.
Мне грустно, потому что я более чем уверена, что ничего не займу. Я решила, что рискну в этот раз и не буду ставить себе рамок "Так надо писать".
Напишу как умею, напишу, как сейчас. Единственное условие, которое я перед собой ставлю - вспомнить героя из реальной жизни.
Посмотрим, что получится. Меня успокаивает только то, что лучше съездить и ничего не занять, чем не съездить и ничего не занять наверняка.

Летнее.
disnomiya
Я всегда знала, что не сяду в машину к незнакомцу.
Но сегодня что-то со мной случилось. Со мной в последнее время много странного вообще случается, и я не я, и лошадь не моя, и кто это в моей шкуре сейчас живет, я не знаю.
И вот, у меня ноги в кровь, все тщательно приклеенные пластыречки промокли и слезли, а эти новые миленькие балетки все никак не разнашиваются - даже при том, что однажды я ходила в них по дому, предварительно напялив толстые шерстяные носки и смазав задники кремом, как советовали - но ничего, кроме вспотевших ног, не добилась.
Во мне, как всегда, просыпается кретин, когда я вспоминаю про расписание автобусов. Но это, впрочем, не только моя вина, а еще и того, кто составлял это расписание - потому что, ей богу, вечером эти автобусы ходят как попало.
И вот, стоило мне только сойти с тройки, как я вижу на горизонте свой собственный, полуразвалившийся, как всегда, родной двенадцатый - и думаю, если я сейчас побегу, я умру от боли. Если я сейчас не побегу, я рискую ждать на остановке еще час.
И я не побежала.
Иду, как королева, по обочине, мимо меня не менее гордо и царственно проезжает автобус, я чувствую спиной, как на меня пялятся пассажиры (я всегда это чувствую, дура).
Ну-с, когда я подошла к самой остановке, от моей родной развалюшки не осталось даже дымка на горизонте.
Ладно, думаю, подождем. А сама надеюсь, что проедет какой-нибудь знакомый и заметит, подберет и доставит меня, маленькую и с кровавыми мозолями на пятках, хотя бы до остановки.
Или эти волшебные такси за двенадцать рублей.
Но ни тех, ни других не было. Мимо проезжали машины, одна, другая, третья, а я, маленькая и с кровавыми мозолями на пятках, продолжала сидеть на остановке.
И тут я думаю - надо бы встать, а то на ногах красные пятна останутся. А это как-то... не очень эстетично.
Я встала, подошла к бортику остановки и тут - НАТЕ ВАМ.
Машина останавливается и бибикает. Я думаю, вглядываясь внутрь авто - ху из ит? Светлые волосы навевали мысли только о знакомом журналисте из газеты - но он, кажется, безмашинный, да и в Лямино ему никакого резона ездить нет.
Так и оказалось - это был не он. Это был какой-то сильно загорелый блондин лет 30+ и он спрашивал: В Лямино ли я?
Я говорю - в Лямино. И радостно заползаю на переднее сиденье.
У меня возникали мысли, что он может быть большим любителем детей (сами понимаете, у даже не думала о том, что он может быть большим любителем _девушек_, потому что лицо у меня как у тринадцатилетки, и я уже даже смирилась), или он может быть таксидермистом, только для людей, или он может просто увезти меня в лес и сделать плохие вещи.
Но что мне эти мысли? Сижу, улыбаюсь, сделать с этим ничего не могу и самой себе не верю.
В итоге дядечка подвез меня почти что до дома. И я не знаю, как сказать, но большим любителем деток он не оказался, потому что я сказала "спасибо", а он сказал "да не за что", а я еще и мечтала, чтобы он взял у меня телефон (дядька был симпатичный).
Потому что я-то являюсь большим любителем противоположного пола.
Такая ирония.
Мораль сей басни такова: никогда, ни при каких условиях, даже если вы стоите в минус тридцать под мостом, или даже если у вас кровавые мозоли на пятках, не садитесь в машины к незнакомцам. так вернее.

Она.
disnomiya
- Вэр фельт хойте?
"Фельт, - сказала однажды она, - похоже на "сельдь"". Такие глупости она всегда изрекает с видом самым бездумным. "Я сама не ведаю, что творю", - говорят ее глаза. Оттого ситуация приобретает еще более катастрофические масштабы.
В который раз обещают рассадить. Немка говорит, что она на меня плохо влияет. Я думаю, что она восстановила мне все попорченные на профиле немецкого нервные клетки.
И она отвечает:
- Полинка сегодня сельдь. Руссише швайне.
Или:
- Кто сегодня отсутствует? Ваня Овчинников?
- Ацуцтвует! - бодро рапортует она.
- Саша Чебыкина?
- Ацуцтвует!
Смешно до неприличия.
Одну девочку в нашей бывшей ляминской мы называли "Бойле Мисгебурд". Кричали ей это на каждой перемене с самыми добрыми чувствами на сердце. Она не понимала, улыбалась, спрашивала: "Че?". А мы ниче.
Потом сказали, что это переводится как "Шишка Урод".
С той девочкой мы до сих пор дружим.
Искать в словарях похабщину - самое любимейшее занятие на свете. Остается свободная минута на уроке - откроем книжицу, и тут же, нечаянно, на странице окажется какая-нибудь подмышка, пятка или что-нибудь еще более замечательное.
В седьмом классе нарочно искали перевод слова "дурак". Нашли только "Думмкопф" - глупая голова. Теперь "думмкопфами" бросаемся налево и направо - не жалко. Все равно никто не понимает.
Почему-то такие вот "бойле мисгебурд" и "думмкопф" запоминаются лучше всего. Зато с трудом переводим простое "браухен", чем вызываем лютую ярость немки.
- Вы же это в пятом классе проходили!
- Ну, так когда это было, - глаза ее снова не ведают, что творят.
Недавно она взялась вязать шарф.
- Он крутой будет! - говорила она. - Тут вот будет голова лисы, - показывает левое плечо, - а тут хвост.
На перемене между литературами вытащила пакет, хрустя (все всегда она делает громко: особенно эта ее сумка с цепями на ручках - ох и любит она громыхать ими по парте). С серьезным видом извлекла оттуда что-то оранжевое.
- Маркофка, - сказала я и потрогала лису.
Это была не лиса. Это был недоразвитый носок.
Надела носок на руку, повертела у нее перед носом.
- Я, - говорит, - так уже делала. Вчера.
Стащила у меня шарф, надела себе, показала "маппет шоу".
Я смеюсь так, что лицо горит, не могу, задыхаюсь, жарко.
- Одиннадцатый класс, - говорю я и не верю.
Однажды в пятницу не приехала маршрутка. Она звонит с беспокойством в голосе, сообщая мне это нехорошее. Почему-то на остановке кроме меня никого нет. То есть, остальные знали, что маршрутки не будет.
Кроме нас двоих.
Конечно, кроме нас.
Едем на двух автобусах, выходим - нарочно, на конечной, у завода. "Чтоб не переходить лишний раз дорогу, - говорю я, и думаю: "Чтобы пропустить побольше истории"". С грустью, в чем-то схожей с той, когда девушки в сорок первом провожали солдат на фронт, провожаем обратно в Лямино наш родной двенадцатый.
- Вот бы домой сейчас, - говорю я.
Конец ноября, холод еще не зимний, а тот, мокрый, когда леденеет лицо. Первый автобус пропустили - народу много.
Второй автобус пропустили – в магазине покупали чипсы.
Ждем третьего, на нем уезжаем, с комфортом устроившись на заднем сиденье, в том высоком длинном ряду.
К школе подъезжаем, когда уже начинает светать. От этого непривычно и грустно; кажется, что мы должны быть где-то не здесь.
Нарушенный распорядок дня всегда меня выбивал из привычных настроений.
- Надо как-нибудь вообще весь день... того. Роллы сделать и дома сидеть.
Она смотрит на меня и цветет как папоротник в июньскую ночь.
- Че, правда?
- Почему нет?
Потому что прогуливать - плохо.
Через неделю, в четверг, холодает до минус тридцати. Она приезжает на школьной нашей маршрутке, которая во всем и виновата.
Пока я досыпаю, она сидит вконтакте. Моя бабуля в шоке от нашей дерзости.
В конце концов, я понимаю, что у меня гости. Что я не должна дрыхнуть - это негостеприимно.
Иду, ставлю рис. На пачке написано "рассыпчатый".
- Ну, слипнется как-нибудь. Это ж рис, - говорю я.
- Ну ты еще поплюй в него, тогда точно слипнется, - отвечает она, не поворачивая головы от компа.
Я вздыхаю.
Оставляем рис под бабулину ответственность, идем в магазин - я за сыром и крабовыми палочками, она за краской для волос.
Когда вернулись, с горечью осознали, что этот рис все-таки не слипнется.
В итоге она вертит роллы с такими словами, с какими русские когда-то шли на Берлин.
Они получаются огромные и жирные, как откормленные для фугра гуси. Смотреть страшно, а есть вкусно.
Хоть и трудно.
В октябре ездили в ПГУ, в Пермь. Как ездили - не суть важно.
Зато по возвращении на нас напала какая-то совершенная чума. У чумы тогда еще были длинные рыжие волосы и челка.
Поем, смеемся, красные, уставшие, похожи были, наверное, на пьяных.
- Мы не пьяные, - уверяет она весь вагон, - мы просто веселые!
Что смеялись - сама уже не помню.
У Веры Александровны, как назло, в этой же электричке ехал бывший ученик. Прехорошенький такой студентик. А мы тут - красные, бешеные, ржущие.
И мальчик красивенький - стыдно как-то, да только толку-то теперь! Потеряли всякие шансы, кажется.
Он мирно разговаривает с Верой Александровной. Мы потихоньку обсуждаем его и хихикаем гаденько.
Тут в вагон заходит мужик с гитарой. Мы притихли, Наташка спряталась в книжку, а мы так, сидим, переглядываемся.
Мужик поет. Я сначала думала – просто так. Не нашел себе концертного зала, пришел в электричку.
Потом какая-то опухшая грузная тетка дала ему денег. С того момента я изредка стала поглядывать на нее.
Когда мы снова зачем-то засмеялись, я взглянула на нее с любопытством, а она – на меня, но с большим презрением.
Дескать, вы ничего в этой жизни не понимаете, сидите, смеетесь, а все ведь плохо. Вы не понимаете, а я вот взрослая, большая и опытная, и гораздо умнее вас. У нее был очень красноречивый взгляд.
И в тот момент я подумала, что уж мы-то точно понимаем в жизни больше тех, кто думает, что в ней вообще есть что-то понятное.

(no subject)
disnomiya
так, для истории, три варианта одной статьи, не считая той, как говорит Ксюша Липина, бздюхи, что валяется вконтакте.
комментарии от маман переданы мною не в точности и вовсе не несут цели представить ее как критика-царя, которому я подчиняюсь беспрекословно и со страхом.
но я не в том возрасте, чтобы стыдиться брать советы у мамы. она все-таки знает больше и часто говорит все то, о чем я и сама смутно догадываюсь и чувствую, но не переделываю потому, что надеюсь на "авось и так сойдет".

1) Я в "Миксе" не в первые, к сожалению. Потому - впечатлений до обидного мало и писать почти нечего. Ко второму разу понимаешь, что нового здесь ничего нет и не предвидится.
В октябре в клуб приезжал Дима Карташев - рэпер. Позиционировали его как интернет-знаменитость.
В прошлую субботу выступал Сережа Местный, опять же - интернет-знаменитость. Те же самые лица в зале, те же самые люди на разогреве.
Неприятно огорчило (во второй уже раз), что не слышно слов. Минусовки включают так громко, что закладывает уши, а дикция у рэперов такая, что плакать хочется.
Тогда пропадает вообще весь смысл, ведь слова в рэпе, кажется, главное.
Аудитория у Сережи примерно та же, что и у Димы: девушки от шестнадцати до двадцати пяти и мальчики, у которых есть деньги на билет. После полуторачасового разогрева нашими исполнителями, и эта неприхотливая публика начинает нетерпеливо скандировать: "Местного, Местного!".
Наконец, выходит Сережа. Сережа мало чем отличается от наших ребят, но на шее у него, видимо, для пущей оригинальности - полотенце.
И что я поняла? Я поняла, что разницы нет ровно никакой. Что наши, местные, что этот, московский Местный - если слов не слышно, а музыка на один лад, зачем платить больше?
Наверное, тексты его песен близки народу. Наверное, в них он обращает внимание на проблемы современности. Я не знаю, я не расслышала.
Однако, что этот Сережа, что предыдущий Дима - одно лицо. Невольно думаешь, что каждый дурак нынче может давать концерты.

зы. да нихрена не норм. мама сказала, что это как в прошлый раз. обвиняла меня в необъективности, в том, что я не журналист, и у меня понты выше крыши.
да, я и сама чувствую, что у меня понты, но я не могу писать по-другому. я не понимаю, что привлекает людей в этой музыке.
она же и говорит: не выражай свою точку зрения, расскажи, как там все было. я думаю, в 150 слов уложить все это?! и потом говорит, что я просто, тупо пересказала увиденное, и в моем тексте никакой аналитики. в 150 слов - аналитику? да за что мне все это?!

2) Статья под кодовым именем "Статья-лебезявка или последуй всем указаниям в точности".
Еще недавно Сережа Местный гастролировал в составе группы "Гамора", но и теперь, начав сольную карьеру, он без труда находит своего слушателя даже в таких небольших городах, как наш.
В прошлую субботу, в клубе "микс" состоялся его концерт. Людей было так много, что в гардеробе не осталось свободных вешалок.
"Я считаю, этот концерт прошёл намного лучше, чем концерт Димы Карташова. Было намного лучше, да и атмосфера была совсем другая. Мне понравилось" - говорит Мария Гельман.
Атмосфера действительно была оживленнее. У сцены на протяжении всего концерта было достаточно народу, многие из них, видимо, фанаты, поддерживали выступающих и подпевали ex-Гаморе.
Несмотря на то, что к концу разогрева зрители постепенно начали терять терпение, скандируя: "местного, местного", хочется сказать, что наши рэп-исполнители были нисколько не хуже самого Сережи.
Организация также была на уровне, говорит Мария, но даже она признает, что колонки были не приспособлены для данного помещения, и некоторые слова было не разобрать из-за слишком громкой музыки.
Этот досадный промах сильно мешает воспринимать песни исполнителей, ведь слова в рэпе, кажется, главное.
"Его песни жизненные и душевные, они близки мне" - говорит Дарья Вершинина, одна из поклонниц рэпера.
Сережа Местный, как и Дима Карташов, стал известен благодаря интернету. За свой, достаточно небольшой период сольных выступлений, он набрал свыше 32000 подписчиков в группе вконтакте, и стал широко известен всем, кто слушает рэп.

зы. маман ожидаемо не понравилось! ВСЕ ЭТО ТАААК ВЕСЕЛО.
в этот раз нет главной мысли. меня не расстраивает, правда, ни капельки не расстраивает, мне просто любопытно, сколько еще раз я должна буду это переписать.
видимо, столько, пока это не будет совсем стандартной серостью.
и я полностью с вами согласна, что это хуже предыдущего. мама говорит - лучше.
дубль два: ДА ЗА ЧТО ЖЕ МНЕ ВСЕ ЭТО?!

3) Еще недавно Сережа Местный гастролировал в составе группы "Гамора", но и теперь, начав сольную карьеру, он без труда находит своего слушателя даже в таких небольших городах, как наш.
Он - один из тех, кого теперь представляют как интернет-знаменитость. За свой, достаточно небольшой период сольных выступлений, он набрал свыше 32000 подписчиков в группе вконтакте, записал несколько треков и стал известен всем, кто любит русский рэп.
В прошлую субботу, в клубе "Микс" состоялся его концерт. Людей было так много, что в гардеробе не осталось свободных вешалок.
Популярность Местного очевидна, и все же, среди случайных посетителей этого концерта Сережа Местный вряд ли приобрел новых фанатов. Только прослушав его песни в интернете, я поняла, о чем все-таки он пел, и почему у его творчества столько верных поклонников.
Колонки, установленные в зале, явно рассчитаны либо на очень крепкие барабанные перепонки, либо слишком мощны для этого помещения. Все, что было слышно - это минусовка, из-за чего слов совсем было не разобрать.
Впрочем, эти досадные промахи не слишком огорчили поклонников русского рэпа.
"Я считаю, этот концерт прошёл лучше, чем концерт Димы Карташова. Было намного лучше, да и атмосфера была совсем другая. Мне понравилось" - говорит Мария Гельман.
Это второй концерт, на который я пришла, чтобы послушать то, что называют рэпом, и второй раз прокуренный зал, орущие колонки не дали мне ни единого шанса войти в число поклонников рэперов. Впрочем, их и без меня хватает.

зы. в этот раз почти-почти в точечку, однако, мне ясно дали понять, на каком месте среди журналистов вообще я сейчас имею честь быть. и это место - самая далекая и самая вонючая в мире жопа.
трагедия.

?

Log in

No account? Create an account